Горелкин
Горелкин
1299 постов
Горелкин
Блокировка Telegram 2018: разбор полётов
Урок 2018 года: почему блокировка Telegram провалилась — и что из этого следует. Подписчики периодически возвращают меня к этой истории. Что ж, давайте разберём честно. В апреле 2018 года Роскомнадзор заблокировал Telegram — за отказ передать ФСБ ключи шифрования. Логика понятна: мессенджер использовался для координации террористов, требование законное, суд состоялся. Но дальше началось то, что принято называть «пошло не так». Следите за руками. Что происходит, когда блокируешь сервис, построенный на распределённой инфраструктуре с ротацией IP-адресов? 1. Telegram начал массово менять адреса — РКН блокировал миллионами IP-диапазонов. 2. Под раздачу попали подсети Amazon, Google, Microsoft, OVH — десятки тысяч сторонних сервисов легли вместе с мессенджером. 3. Пострадали российские банки, ритейл, государственные порталы — всё, что сидело на тех же облачных адресах. 4. Сам Telegram при этом продолжал работать у большинства пользователей через VPN и встроенные прокси. Итог: российский интернет получил ощутимые «побочные» повреждения, а аудитория Telegram в России за два года блокировки — выросла. В июне 2020 года блокировку сняли. Официальная формулировка — «в связи с готовностью Telegram противодействовать терроризму». По факту — признание, что инструмент не сработал. Что это значит для регуляторной практики? Во-первых, технологическая экспертиза должна предшествовать решению, а не следовать за ним. Нельзя блокировать инфраструктурный сервис «в лоб», не понимая, как устроена его архитектура. Во-вторых, ущерб от побочных эффектов блокировки может многократно превышать ущерб от самого нарушения. Это не абстракция — это был реальный экономический урон российским компаниям. В-третьих, блокировка без альтернативы не работает. Люди не перестали пользоваться мессенджером — они просто научились обходить ограничения. Массово и быстро. Урок усвоен — и это не просто слова. Именно после 2018 года в регуляторном подходе начался сдвиг: от блокировок «в лоб» к замедлению, к требованиям приземления, к штрафам, к переговорам. Блокировка в нашей системе — крайняя мера, которая применяется тогда, когда всё остальное исчерпано. И за последствия которой, замечу, отвечает сам нарушитель. 2018 год наглядно показал: цифровой суверенитет строится не запретами, а инфраструктурой и переговорной силой. Над первым работаем. Со вторым — тоже. Пишите в личку, если хотите обсудить подробнее. ⚡️ МАХ-канал
3 мин · 2427 симв.
Ссылка скопирована