Меня часто спрашивают: а как вообще понять, что блокировка «сработала»? Вопрос правильный — и, на мой взгляд, принципиально важный для любого регулятора.
Потому что блокировка — это не цель. Это инструмент. И как любой инструмент, он должен иметь измеримый результат.
Следите за руками. Три критерия, которые я считаю ключевыми:
1️⃣ Снизился ли уровень нарушения? Если платформа распространяла запрещённый контент — его стало меньше или он исчез? Если нарушались требования по локализации данных — они выполнены? Именно здесь видно, была ли мера соразмерной или просто символической.
2️⃣ Выполнила ли платформа требования закона? Это самый прямой критерий. Приземлилась — открыла юрлицо, назначила уполномоченного, стала отвечать на запросы РКН? Значит, инструмент давления сработал. Не выполнила и продолжает работать в режиме «вахтового освоения России» — значит, меры оказались недостаточными.
3️⃣ Как изменилось поведение аудитории? Ушла ли она на российские альтернативы — или просто пересела на VPN и осталась там же? Это, пожалуй, самый честный индикатор. Регуляторика без развития собственной инфраструктуры — это полумера.
Что это значит на практике? Это значит, что у РКН, у нашего комитета, у всей системы регулирования должны быть не просто полномочия — должны быть KPI. Не «сколько ресурсов заблокировано», а «каков результат по каждому из трёх критериев».
Убеждён: без такой системы оценки мы рискуем превратить блокировку в самоцель. А это — прямой путь к тому самому голому запретительству, против которого я последовательно выступаю.
Регулирование должно быть эффективным. Эффективность — измеримой. Всё остальное — алармизм или имитация работы.
Пишите в личку, что думаете — особенно коллеги из отрасли.
🇷🇺 Этот пост вышел в МАХ час назад