Подписчики периодически спрашивают: а что происходит после того, как крупный ресурс заблокирован? Кто считает потери — для пользователей, для рынка, для смежных сервисов?
Отвечаю: РОЦИТ.
Мы выстроили систему мониторинга последствий крупных блокировок. Что это значит на практике:
1️⃣ После каждого резонансного ограничительного решения мы оцениваем, как оно сказалось на поведении аудитории — куда пошёл трафик, какие российские альтернативы получили прирост, где возникли неудобства.
2️⃣ Фиксируем рыночные эффекты — какие сегменты просели, какие выиграли, где бизнес столкнулся с непредвиденными издержками.
3️⃣ Всё это превращается в конкретную обратную связь для регулятора. Не жалобы в пустоту, а аналитика с цифрами.
Зачем это нужно? Убеждён: блокировка — крайняя мера, и если она применена, государство обязано понимать её реальную цену. Иначе регуляторная практика не улучшается, а просто накапливается.
Цифровой суверенитет — это не про то, чтобы что-то закрыть и забыть. Это про ответственное управление цифровой средой. РОЦИТ в этом процессе — не контролёр, а аналитическая точка сборки.
Если у вас есть конкретные кейсы последствий блокировок, которые остались незамеченными — пишите в личку. Изучим.
🇷🇺 Этот пост вышел в МАХ час назад