Меня просят прокомментировать, как работает механизм блокировок, когда геополитическая обстановка резко обостряется. Вопрос важный — и я отвечу прямо.
Да, в кризисных ситуациях скорость принятия решений критична. Когда идёт информационная атака — координированные вбросы, дестабилизирующий контент, управление паникой через иностранные платформы — ждать месяцами судебных процедур невозможно. Это не особенность России, это реальность любого государства, которое воспринимает информационную безопасность всерьёз.
Но — и это принципиально — даже в режиме ускоренного реагирования должны сохраняться базовые правовые гарантии. Что это означает на практике?
1️⃣ Решение принимается уполномоченным органом (РКН, Генпрокуратура, суд в зависимости от основания) — не произвольно, не «по звонку».
2️⃣ Основание для блокировки должно быть закреплено в законе. У нас эти основания есть — статья 15 и смежные нормы 149-ФЗ охватывают широкий спектр угроз.
3️⃣ Ресурс или платформа уведомляется — даже если срок на реакцию минимален.
4️⃣ Решение фиксируется и может быть оспорено. Постфактум — но может.
Следите за руками: разница между «быстро» и «произвольно» — это именно наличие задокументированного основания и ответственного субъекта решения. Без этого любая экстренная мера превращается в прецедент, которым потом воспользуются не так, как планировалось.
Я убеждён: законодательство об оперативном реагировании нуждается в донастройке. Не в ослаблении гарантий — а в чёткой процедуре для режима «быстрого реагирования», где сроки сжаты, но логика правовая сохранена. Сейчас эта процедура существует де-факто, но де-юре прописана недостаточно ясно. Над этим работаем.
Пишите в личку — что думаете по этой теме.
🇷🇺 Этот пост вышел в МАХ час назад