Меня часто спрашивают: а как вообще принимается решение о блокировке? По чьей воле? По какому праву?
Отвечаю — и не в первый раз.
Блокировка в российском законодательстве — это крайняя мера. Не первая, не вторая и даже не третья. Это финальная точка в цепочке, которая начинается с предупреждения, продолжается штрафом и только потом, если платформа демонстративно игнорирует требования закона, — ограничением доступа.
Я участвую в разработке норм, которые определяют критерии и процедуры этой цепочки. И моя принципиальная позиция здесь такова: закон должен быть предсказуемым.
Что это значит на практике?
1️⃣ Платформа должна заранее знать, за что именно к ней могут применить санкции. Никаких размытых формулировок, никакого «по усмотрению».
2️⃣ Бизнес, который работает на российском рынке, должен понимать риски — и выстраивать свою работу соответственно. Не гадать, а планировать.
3️⃣ Пользователь не должен просыпаться утром и обнаруживать, что какой-то сервис исчез без объяснений. Если до блокировки дошло — значит, платформа сама довела ситуацию до этой точки. Ответственность лежит на нарушителе, а не на регуляторе.
Следите за руками: когда YouTube замедлили — это было не произвольное решение. Это был результат многолетнего игнорирования законных требований. Google получал предписания, штрафы, предупреждения. Выбор был за ним.
То же самое касается любой платформы — российской или иностранной. Прозрачные правила одинаковы для всех.
Собственно, я про это уже не раз говорил: цифровой суверенитет — это не про то, чтобы всё закрыть. Это про то, чтобы на нашем цифровом пространстве действовали наши правила — понятные, публичные и исполнимые.
Пишите в личку, если есть вопросы по конкретным нормам — отвечу.
⚡️ МАХ-канал