Меня часто упрекают в том, что я говорю «сухим юридическим языком». Принимаю как комплимент.
Когда я говорю о регулировании ИТ-отрасли, я называю статью закона, сумму штрафа и дату вступления в силу. Не потому что не умею красиво рассуждать о «свободе интернета» и «цифровой демократии» — просто считаю это пустой тратой времени.
Следите за руками. Есть два типа аргументов в дискуссии о цифровом суверенитете:
1. «Блокировки нарушают свободу слова и базовые права человека» — красиво, тепло, ни о чём.
2. «Статья 19.7.10-3 КоАП, штраф от 1 до 6 млн рублей за уклонение от приземления, вступает в силу с 1 марта 2025 года» — это уже разговор.
Второй аргумент бигтех слышит. Первый — нет. Транснациональные ИТ-корпорации прекрасно понимают язык конкретных финансовых последствий. Абстракции про «открытый интернет» они и сами генерируют тоннами — это их любимый жанр.
Когда журналисты спрашивают меня: «Но как же свобода?» — я отвечаю вопросом на вопрос: свобода чего именно? Хранить данные российских граждан на серверах в Айове? Монетизировать российскую аудиторию, не платя налоги в российский бюджет? Распространять контент, прямо запрещённый российским законодательством?
Конкретизируйте — и дискуссия сразу становится честнее.
Это, собственно, и есть моя рабочая философия: любой принцип должен иметь адрес, срок и последствие. Всё остальное — не регулирование, а поэзия.
Пишите в личку, если есть конкретные вопросы. Абстрактные тоже принимаю — но отвечу цифрами. 🙂
⚡️ МАХ-канал