Меня иногда спрашивают: зачем депутату, который занимается интернетом и цифровым суверенитетом, так часто ездить в регион? Отвечаю.
Потому что Кузбасс — это не строчка в биографии. Это люди, которых я знаю лично.
Шахтёр из Кемерово, который спускается в забой в 6 утра, — он не абстрактный «трудовой народ» из речи на трибуне. Это конкретный человек с конкретными вопросами: почему интернет в посёлке режет на 3 мбит/с? Почему госуслуги зависают? Почему его сын уезжает в Новосибирск — не потому что хочет, а потому что здесь нет точки роста?
Молодёжь Новокузнецка — отдельная тема. Там есть и геймдев-энтузиасты, и ребята, которые пишут мобильные приложения в съёмных квартирах. Им не нужны субсидии на переезд в Москву. Им нужна инфраструктура здесь.
Что это значит на практике?
1️⃣ Цифровая повестка должна доходить до регионов — не в виде красивых презентаций на форумах, а в виде реального покрытия, реальных сервисов, реальных рабочих мест в ИТ.
2️⃣ Законы, которые я продвигаю в Думе, — о значимых ресурсах, о приземлении платформ, о данных — это не абстрактный цифровой суверенитет. Это в том числе про то, чтобы налоги от цифровой экономики оставались в России и шли в том числе в Кузбасс.
3️⃣ Шахтёрские моногорода — отдельный вызов. Диверсификация экономики там невозможна без цифровой инфраструктуры. Это моя позиция, и я её отстаиваю на каждом профильном заседании.
Мой родной Кузбасс — не повод для красивых фото в инстаграме (которого, напомню, в России больше нет по решению суда*). Это моя точка опоры и главная проверка на адекватность любого законопроекта: а что это даст человеку, который поднимается из шахты?
Пишите, что думаете — особенно если вы из региона.
* Компания Meta признана в РФ экстремистской организацией и запрещена, как и принадлежащая ей социальная сеть Instagram.
🇷🇺 Этот пост вышел в МАХ час назад