Периодически слышу: «РКН снова получил новые полномочия — кто им это разрешил?»
Отвечаю. Разрешил парламент. То есть — Государственная Дума.
Каждое расширение компетенций Роскомнадзора закреплено федеральным законом. Это не ведомственный приказ, не постановление, не решение одного чиновника. Это законодательный акт, прошедший три чтения в ГД, одобренный Советом Федерации и подписанный Президентом.
Как это работает на практике:
1️⃣ Фиксируется проблема — иностранная платформа систематически игнорирует российское законодательство, не удаляет запрещённый контент, отказывается от приземления.
2️⃣ Профильный комитет (наш комитет по информполитике в том числе) прорабатывает механизм реагирования.
3️⃣ Вносится законопроект — с публичным обсуждением, с участием ИТ-отрасли, с экспертизой.
4️⃣ Принимается закон — и только после этого РКН получает инструмент.
Это называется парламентский контроль. Та самая процедура, которую так любят поминать наши «западные партнёры», когда речь идёт об их собственных регуляторах — FTC, DSA, DMA.
Следите за руками: когда Евросоюз через DSA обязывает платформы модерировать контент под угрозой оборотных штрафов — это «защита демократии». Когда Россия принимает аналогичные нормы через федеральный закон — это «цензура» и «произвол». Логика, знакомая до зевоты.
Убеждён: полномочия регулятора должны соответствовать реальным угрозам. А угрозы за последние три года существенно выросли — от таргетированных информационных атак до прямого отказа платформ исполнять судебные решения российских судов.
Закон успевает за реальностью. Это и есть нормальная законодательная работа.
Пишите в личку, если хотите разобрать конкретный закон — что именно он даёт РКН и при каких условиях применяется.
⚡️ МАХ-канал