Британский «Online Safety Act» — показательный пример того, как можно принять громкий закон и при этом фактически ничего не урегулировать.
Следите за руками.
Закон обязывает платформы бороться с «вредоносным контентом» (harmful content). Звучит разумно. Но что такое «вред»? Британский законодатель оставил это понятие без чёткого юридического определения. Вместо конкретных составов — размытые формулировки, которые регулятор (Ofcom) трактует по собственному усмотрению.
Что это означает на практике:
1️⃣ Платформы не знают, что именно удалять. Проще зачистить всё подозрительное, чем разбираться — и мы получаем избыточную цензуру под видом «защиты пользователей».
2️⃣ Правоприменение становится произвольным. Сегодня «вред» — это одно, завтра — другое. Усмотрение чиновника заменяет норму закона.
3️⃣ Малый бизнес и независимые платформы несут несоразмерную нагрузку — у них нет армии юристов, чтобы угадывать намерения регулятора.
Мне возразят: «зато у них есть свобода слова и верховенство права». Ну да. Верховенство права, при котором ключевое понятие закона не определено — это «верховенство усмотрения».
Я не идеализирую российское регулирование. Но когда мы работаем над законодательством о значимых ИТ-ресурсах или рекомендательных технологиях — мы стараемся прописывать конкретные критерии, пороги, сроки. Не потому что так красивее, а потому что размытая норма — это не защита граждан, это инструмент давления.
Любой закон о регулировании интернета должен отвечать на простой вопрос: что именно запрещено? Если ответа нет — перед нами не закон, а лицензия на произвол.
Пишите в личку, что думаете.
🇷🇺 Этот пост вышел в МАХ час назад