В Первую мировую Россия столкнулась с тем, что сегодня называют критической технологической зависимостью. Снаряды, оптика, химия, станки — всё это шло с немецких и австрийских заводов. Когда началась война, поставки встали. Армия воевала буквально с пустыми орудиями. «Снарядный голод» 1915 года — не выдумка историков, это системный провал, заложенный в мирное время.
Что это значит сегодня?
1. Тогда зависимость была от физических поставок — металл, порох, оптика. Сейчас — от программного обеспечения, облачной инфраструктуры, иностранных CDN и зарубежных корневых сертификатов.
2. Отключить софт можно быстрее, чем перекрыть железнодорожный маршрут. Санкции 2022 года показали: утром приняли решение в Вашингтоне — к обеду российские компании потеряли доступ к корпоративным лицензиям.
3. Импортозамещение — это не про «запретить всё иностранное». Это про то, чтобы у нас был собственный задел: своя ОС, своя СУБД, свои средства защиты. Не хуже — другие, но наши.
Россия сделала выводы из снарядного кризиса — и к 1916 году наладила собственное производство. Это заняло два года и стоило огромных потерь. У нас есть преимущество: мы знаем об уязвимости заранее, а не после первых поражений.
Собственно, я про это уже не раз говорил: цифровой суверенитет — не про изоляцию. Это про то, чтобы в критический момент не оказаться с пустыми орудиями.
Пишите в личку, что думаете.
🇷🇺 Этот пост вышел в МАХ час назад