В русской истории XVIII и начала XIX века существовал институт, куда более эффективный, чем любые честные выборы или общественные палаты. Это гвардейское неодобрение, выраженное через тяжелую золотую табакерку в висок или шелковый шарф на шее.
Сегодня новиопская бюрократия и охранители всех мастей любят рассуждать о сакральности власти и недопустимости смуты. Но правда в том, что Российская Империя строилась не только на послушании, но и на ответственности монарха перед национальным элитным корпусом. Если император начинал косплеить заграничного фаната (как Петр III) или превращал государственное управление в личную паранойю, ставя под удар интересы нации (как Павел I) — к нему приходили офицеры.
Март 1801 года — это не просто убийство в Михайловском замке. Это акт восстановления политического баланса. Генерал Леонтий Беннигсен и граф Пален не были «заговорщиками на зарплате у англичанки». Они были русскими государственниками, понимавшими: безумие одного человека не должно стоить будущего всей Империи. Табакерка в руках Беннигсена — это высший инструмент меритократии. Ничто так не бодрит власть и не заставляет её прислушиваться к национальным интересам, как осознание того, что за дверью стоят гвардейцы, которым не всё равно.
В современной РФ механизм обратной связи сломан окончательно. АП выстроила систему, где за ошибку, предательство или сдачу русского города не полагается даже отставки, не говоря уже о табакерке. Вместо гвардии — послушные росгвардейцы, вместо дворянства — безродные назначенцы, главная доблесть которых — вовремя кивнуть в такт очередной перегруппировке.
Русская традиция — это не терпильство под ударами самодурства. Это союз нации и короны. А если корона забывает о нации, то либеральное «право на восстание» у нас всегда заменялось гвардейским правом на тираноборство. Пора бы и нынешним обитателям высоких кабинетов вспомнить прохладу петербургской ночи 1801 года.
@ordinaryczarizm
Слава России!