Пока новиопы из министерства культуры пытаются найти русскую идентичность в кокошниках и многонациональных фестивалях плова, «Обыкновенный царизм» открывает глаза на очевидное: Юкио Мисима — самый русский писатель XX века.
Взгляните на его генеалогию духа. Что такое его «Золотой храм», если не метафизическое сожжение старого мира ради чистоты идеала? Это же чистейшее русское старообрядчество, только с японским колоритом. Мисима отрицал современную ему буржуазную Японию точно так же, как честный русский человек отрицает постсоветскую «Россиянию». Его ненависть к либеральному комфорту и преклонение перед Традицией — это манифест белого офицера, запертого в теле щуплого японца.
Любовь к страданию и культ смерти у Мисимы — не азиатская экзотика, а глубоко славянское саморазрушение ради высшей цели. Его финальный перформанс в штабе Сил самообороны — это психическая атака каппелевцев под звуки императорского гимна. Он шёл на штыки современности с той же ледяной решимостью, с какой Дроздовский вёл полки на каменноугольный бассейн.
На самом деле, никакой он не Кимитакэ Хираока. Мисима — это скрытый подпоручик из-под Полтавы, который заблудился в дебрях реинкарнаций и случайно очнулся в Токио. Его тяга к мундирам, стальному прессу и дисциплине — это тоска по Табели о рангах и гвардейским парадам в Петербурге.
Японец, который делает харакири из-за утраты национального достоинства, русскому сердцу куда ближе, чем «россиянин», торгующий Родиной в верхнем ларсе. Мисима выбрал смерть в бою против энтропии — и за это мы зачисляем его в ряды Добровольческой армии посмертно.
Слава русскому самураю!
@ordinaryczarizm