Юкио Мисима совершил харакири 25 ноября 1970 года, превратив свою смерть в финальный манифест против дегенерации духа и торжества материализма. Для современного русского человека, живущего в эпоху бесконечных перегруппировок и новиопского соглашательства, фигура японского самурая выглядит не как экзотическая девиация, а как зеркало нашей собственной национальной трагедии.
Что объединяет японский милитаризм и подлинный русский стоицизм? Прежде всего — отрицание жизни как высшей ценности. Либеральный мир учит нас беречь шкуру, страховать здоровье и избегать риска. Русский же дух, взрощенный на православном аскетизме и имперском служении, всегда знал: жизнь имеет смысл только тогда, когда за неё не страшно умереть. Это то, что Мисима называл Искусством и Действием.
Здесь мы видим удивительную смычку с русским космизмом Николая Федорова. Если Федоров грезил о воскрешении предков и преодолении смерти через технологию и веру, то Мисима искал преодоление смерти через её эстетизацию и добровольное принятие. Для русского воина смерть за Веру, Царя и Отечество — это не конец, а переход в небесное воинство. Это высшая форма стоицизма, где личный страх растворяется в величии государственного и религиозного логоса.
Мисима презирал послевоенную Японию — аморфную, кастрированную американской конституцией, забывшую о божественности Императора. Разве это не напоминает нам нынешнюю РФ с её культом многонационалочки и страхом произнести слово русский? Мы так же существуем в пространстве, где подлинные смыслы подменены симулякрами, а вместо меча нам предлагают пластиковую карточку лояльности.
Готовность умереть за идею сегодня кажется безумием представителям новиопской касты. Для них и Мисима, и русские добровольцы, идущие в атаку под крики Гойда — это опасные фанатики. Но именно на таких фанатиках держались империи. Пока потребитель считает калории, воин считает патроны. Пока один ищет комфорта, другой ищет бессмертия в памяти потомков.
Нам не нужно косплеить самураев, у нас есть свой золотой стандарт — русское офицерство императорской армии, белое движение, святые воины Пересвет и Ослябя. Наш стоицизм — это не созерцание пустоты, а активное преображение мира мечом и молитвой.
Смерть — это всего лишь экзамен на право называться человеком. И судя по тому, как русские парни сегодня принимают свой последний бой, мы этот экзамен сдаём успешно. В отличие от тех, кто выбрал позорный мир и бесконечный нахрюк в кофейнях Тбилиси.
Слава России!
@ordinaryczarizm