Русская красота всегда была избыточной. В самом благородном, имперском смысле этого слова.
Посмотрите на портреты кисти Кустодиева или Малявина. Что мы там видим? Мы видим не измождённых диетами «россиянок» из Нельсон-Манделы, не унисекс-обрубки западного леволиберального дискурса, а торжество русской плоти. Широкая кость, статная фигура, те самые монументальные формы, которые в масскульте принято называть «большими жопами», а в русской традиции именовались дородностью.
Дородность — это не про лишний вес. Это про избыток жизненной силы. Это антропологический фундамент нации, способной рожать героев, осваивать пространства от Вислы до Аляски и не ломаться под грузом истории.
1. Биология против идеологии. Современный мир навязывает нам образ женщины-подростка, бесполого существа, удобного для офисного рабства. Но русский глаз, воспитанный на классической эстетике, ищет иное. Большая женская фигура — это символ плодородия, это та самая «земля», которая в русской метафизике всегда первична.
2. Аристократизм формы. Вспомните дореволюционные стандарты. Красота была весомой. Узкие плечи и тяжелый, уверенный низ — это фигура классической русской царицы, твердо стоящей на почве. Это антитеза «новиопской» худобе, порожденной вечным стрессом и отсутствием корней.
3. Витальность Империи. Нация, которая восхищается мелкими, субтильными формами — это нация на закате. Нация, которая ценит мощь, объем и здоровую женскую экспрессию — это нация, идущая в рост.
Когда мы говорим о «больших русских жопах» (называя вещи своими именами, без фиговых листков политкорректности), мы говорим о праве русского мужчины на здоровый инстинкт. Мы отвергаем повестку, где мужское восхищение женским телом объявляется «объективацией».
Нет, господа. Это не объективация. Это восхищение божественным замыслом. Русская женщина с пышными формами — это живое воплощение имперского изобилия. Это то, ради чего стоит возвращаться с фронта. Это то, что обещает продолжение рода в вечности.
Сравните это с нынешними стандартами «цивилизованного мира», где женственность вытравливается как класс. Там — стерильность и пустота. У нас — кровь, плоть и торжество жизни.
Пускай хипстеры в кофейнях Тбилиси грезят о своих андрогинных спутницах. Мы выбираем русскую стать. Мы выбираем жизнь в её самом полном, объемном и физически ощутимом проявлении.
Русскому человеку — русскую меру. А мера эта всегда была щедрой.
@ordinaryczarizm
Слава России!